Блог gara

Регистрация

Календарь

<< Апрель 2014  

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30

Теги

underground  андерграунд  анджей львовский  стихи  фиолетовое поколение 

На странице

RSS - подписка

От Заполярья до Экватора

Вечно с жизнью нелады, Вечно ”носом в потку”, Жизнь возникла – из воды, Но ушла... пить водку. ( А. Г.)

1|2|3|4|5

Перелом 2014

11.03.2014

Евреев нет, уехали поляки,

Опять толпа, опять пальба и драки,

Дошло до сотни трупов на Майдане,

Ох, до чего мы дожили, славяне!

 

Ну, Янека давно пора уж в шею,

Хотя я и от прежних-то хренею,

Какие создали для мира прецеденты:

Кто нар не нюхал, пусть не лезет в президенты!

 

ГАИ с милицией подняли кверху лапки,

Мол, с нас давно уже все взятки гладки,

И раздарили всё оружие народу –

Не залежится, знаю их породу.

 

И снова будут виноваты москали,

Те, что руины СССР не сберегли,

Но не они ту независимость ковали,

И все заводы по хатáм разворовали.

 

Отбились власти от народных рук:

Мы ж сами выбирали этих сук,

Хотя нас трижды провели уж на мякине,

Мы всё орём, мол, Слава Украине!

 

Когда ж в нас будет что-то человечье?

Включили б «нацики» хоть раз своё «надплечье»

И посмотрели на Швейцарию с Канадой,

Живут народы – может нам так надо?

 

И два-три языка им не помеха,

Да и законы – все для человека,

И тем, кто слева, хорошо и тем, кто справа,

И не орут толпой: «Канаде Слава!»

 

Страна то тужится, то пучится от зла,

«Интеллигенция» попёрла из села,

Восток и Запад снова разделила,

А тут Москва как раз и подвалила.

 

Ну, неужели всё стояло так сверх-остро,

Чтоб вмиг отхапать братский полуостров?

Россия так красиво Крым дарила

И так похабно до себя вдруг «приварила».

 

Петра с Богданом разминулись кони

Навек в эпоху политических агоний.

Дошли до ручки наши две страны –

Вот то-то кайф теперь для Сатаны!

СМЕЩЁННЫЙ ГОРИЗОНТ (РОКАДА)

 

2-8 мая 2013г.

 

Соц-капитализмы нам не дали ходу,

Мы бредем, не чувствуя коленей

По подземным старым львовским переходам,

Растворяясь в прахе поколений.

 

Позади остались вехи роковые,

Позади былых руин фундамент.

Мы из 90-х вышли в нулевые,

Порядев повзводными рядами.

 

Ветер «Марсельезу» воет мне в карманах,

Да другим досталась горше доля:

Тем, чья кровь впиталась в склоны гор Афгана,

Тем, кого Чернобыль душит болью.

 

Тыщу миль протопав, 30 лет прохлопав,

Крылья, потеряв подобно дронту,

Пыльною тропинкой вдоль былых окопов,

Мы плетём рокаду к Горизонту.

 

Да кто знал, что станет жизни соль вдруг пресной,

А таланты в спирте растворятся?

Чтобы сделать песню, ставшую известной,

Неужели стоит нам стреляться?

 

Разметала вьюга по Канадам – Ганам,

Пока надо было пробиваться.

Мы ж теперь во Львове, даже нет нагана,

Из двустволки разве что кончаться?

 

Новые помчали по холмам карьеры,

Старики пасут безумство внуков.

Мы с пути уходим без любви, без веры

За врата, где ждёт Большая Скука*.

Мы с пути уходим без любви, без веры

За врата, где ждёт Большая Сука.

 

Большая Скука*наименование смерти в одноимённом романе Богумила Райнова

СВЯТЫЕ ПОВОДЫ

            11 сентября 2013

                      (посвящено бесконечным праздникам на Диком Западе Украины)

 

Каждый месяц сорок дат, чтобы нализаться:

То святой, то кум, то сват как тут отказаться?

Снова празднует народ водкой упоительно

Отсеченье головы Иоанн Крестителю.

 

Все закуской и питьём утром запасаются,

Да какие ж там тосты в тему прилагаются?

Тужу хилые мозги – видно не по силе,

Что ж распятие Христа как-то пропустили?

 

Да у нас и раньше дат было до холеры,

То рожденье Ильича, а теперь – Бандеры.

Стоит святцы приоткрыть – столько празднеств разных,

Дней рождения святых…, но бухать в день казни?

 

Видно свежая струя, ну так честь почину.

Для банкетов я ищу новые причины:

Моралисты, прочь с пути! Праздную в угаре

Казнь Романовской семьи, бойню в Бабьем Яре.

 

Вот залез я в календарь, взгляд заточен зоркий:

Жаль – 7-го ноября был повешен Зорге.

Аж две даты в день один да на нас свалились,

Вот была б 8-го казнь, мы бы похмелились.

 

Вся история в крови радует картина,

Помнится, три дня подряд гибла Атлантида.

Многовато добрых дней, нам – чем злей, тем круче,

А когда же там повис вверх ногами Дуче?

 

Вот вчера в повестке дня был исход евреев,

Завтра надобно обмыть гибель всей Помпеи.

А в субботу, хоть устал и бухать уж трудно,

Но за всех ведь нас взошёл на кострище Бруно.

 

То ликую и смеюсь, то сочусь слезами,

На эпоху я гляжу пьяными глазами.

Сколь пропито мрачных дней, крепче сталь во взоре –

Размывает спирт в душе Мировое Горе.

 

Водка с кровью пополам – вид «Кровавой Мери»,

Повезло, что мы живём в экс-эСэСэСэРе.

Тут на каждый будний день 100 смертей известных,

Ох, как интересно жить, пить как интересно!

 

Ну, а память подведёт, и забудешь даты –

Лягут новые кресты в поле календарном.

Бесконечен марафон, нет конца у круга,

Аж пока не изживём со свету друг друга.

ГЛАЗА

 

Ноябрь – 27/12/2012

 

Усталость глаз, Мальмстрёмы глаз,

Тяжёлая вода,

Всё манят нас, всё кружат нас,

Вбирая навсегда.

 

И их зазывный макияж

Маячит мне во снах

В них боль и бед былых багаж,

Преодолённый крах.

 

А я, бредя за окоём,

Коснулся их краёв

И мир исчез – лишь мы вдвоём,

Меж временных слоёв.

 

Кружил зрачков водоворот

В глубинах без границ,

Был ложем нам песчаный грот

Под рифами ресниц.

 

Но судьбы разные у нас,

Маршруты разнесло,

Есть и в безвременьи свой час,

Надеждам всем назло.

 

И мы ушли в свои миры,

Где быть или не быть,

Она в заботы, Я в пиры,

Пытаясь всё забыть.

 

Но нить источенных судеб

Соединяет нас,

И не отпустит уж нигде

Магнит спокойных глаз.

 

И словно взмах крыла у плеч,

Коснётся иногда,

Стараясь в прошлое завлечь,

Мальстрёмова вода.

 

Усталость глаз, надежда глаз,

Бегущие года

Несут меня в последний час,

Вбирая навсегда.

В поэтах не нуждается страна

 (март 2013)

 

Эпоха не уютна и странна,

Как будто дьявол над людьми смеётся

В поэтах не нуждается страна...

И город тоже как-то перебьётся.

 

Нас здесь не держит никакой резон,

Тут просто «пробы больше негде ставить»,

Уходит флот в последний Горизонт,

Чтоб больше места за кормой оставить.

 

Для тех, кто молоды и кайфом чуть хмельны,

Тех, кто вне наций называются – Львовяне;

Кто – всепланетен, вне своей страны,

Но ещё помнят, что они – Славяне!

 

Коль времена, что душу не спасти,

Так умереть, чтоб не в своей постели,

Для тех, кто хочет жить – до 30-ти,

Как многие из нас, Тогда хотели.

 

Когда рок-музыка была для нас – Исток,

(Хоть пресекала Родина жестоко),

Когда любили мир через Вудсток,

Без нацио-осКАЛенных пророков.

 

Когда братались Питер и Москва,

На практиках в ночах Бахчисарая

И с ними Львов гитарил до утра

И пили вёдрами напитки крепче чая.

 

Все сами по себе, но общий шал:

«Машина времени», «Кино» и «Воскресенье»;

Жил в ту эпоху, только очень жаль,

В душе своей не чувствовал спасенья.

 

И не нашёл родства, в тех кто слыхал,

Стихи, что я читал волчачьим воем,

Когда я надрывался и сдыхал,

И пил страну безудержным запоем!

 

Душой в канаву – непрямая колея,

Жизнь белой водкой из стакана льётся,

В поэтах не  нуждается Земля,

Да и Страна – пожалуй,

 перебьётся.

ТРАМВАЙНЫЕ БОМЖИ

 

(от имени охранника Львовского трамвайного депо № 2)

26.03, 8.10.2013

 

Мне положено (по должности) изъять

Чуждое из де'повских трамваев:

Будь хоть, в дым, беременная блядь

Или псих – из тех, что невменяем.

 

И под вечер свозятся тела

Чуть теплы, пропитые до лиха;

Тут и начинаются дела

На скандалах, ну а реже – тихо.

 

За полночь уже трамваи прут,

И вопит водитель: «Охорона!»,

Ну и я, как будто, тут как тут,

Задницу снимаю с будки-трона.

 

Ни баллончик не беру, ни старый нож

И в вагон вхожу – в чужое горе,

Не своё пока что, ну и что ж –

В Севера'х видали не такое.

 

Чаще контингент не из блатных –

Не спешат пошарить за ножами,

Ссут в штаны, о счастье видя сны:

«Всё, я выхожу, не возражаю».

 

Копия зеркальная души –

Львовское заснеженное поле.

Наших душ – сочувствия гроши.

Тихость их, невидимость их боли...

 

Приодеты с неплохой помойки,

Чекуш под ногами и моча;

Им трамвай ну что-то вроде койки,

На любой вопрос они молчат.

 

Я им бейджик свой под нос: «Пора, сходи».

А у них всё сон не разойдётся:

«Мол, начальник, ты же не гуди –

Тут и так едва сердчишко бьётся».


 

Он стоит, рукой в трамвай и весь дрожа,

Постпохмельное тепло его отходит,

И плывёт в морозный мрак душа,

Он уходит и его «колотит».

 

Проведу, пожалуй, до угла.

Я – подвязанный, а он – вольна́я птица.

Вроде долг свой выполнил сполна,

Ну, а зимний ветерок звенит: «Убийца!»

 

На хрена противиться природе:

Может быть, он сдохнет за углом.

Я ж не виноват? Как будто... ? Вроде?

Почему опять в душе облом?

 

Я ж не Бог, и совесть не печёт;

Меньше чем полсуток – и в кровать.

Я, как будто, вовсе не при чём,

Просто... помогаю убивать.

ЛЁД

 

 (25 января 2013г)

 

Дождь, смешавши грязь с водой

Вяло коченеет,

Мысли старой бородой

Клочьями седеют.

 

Весь прожитый жизни срок –

Даже не полдела

Разухабистость дорог

В хлам обледенела.

 

И сменяясь, снег с дождём,

Небо бутербродят:

Час за часом, день за днём

Тело с тверди сводят.

 

Чуть затихнул ледостав,

Заснежило небо,

Грязь, – от наготы устав

Просит белость снега.

 

Лёд хрустит, каблук кроша,

Небо в серой рвани

И Погода, Бог, Душа

Не до пониманья.

 

Ноги мыслями скользят

В ледяных торосах:

Всё, что можно, что нельзя

Нынче под вопросом.

 

Не включить обратный ход,

Бумеранг ошибок,

Заморожен теплый год,

Безвозврат улыбок.

 

Лёд в подошве – ерунда!

Нежность ног не тронет.

То, что в голове – беда –

Целый год хоронит.

 

А в Чуме – ни лёд, ни йод

Не решат вопросов;

Наши души – Грязный Лёд

Под Снежком белёсым.

Я закрываю Америку


30.12.2012

 

Древние недальновидные,

Не видели дальше берега,

И до чего обидно то –

Поплыли, открыли Америку.

 

Свозили, сперва – смотрите-ка

В Европу картошку с томатами.

А позже попёрла политика,

Винтовочки с автоматами.

 

А потом как прикладами

Долларом дали по горлышку

И от былого уклада-то

Ни камушка и не колышка.

 

Янки с их кино-геями

Мир, превратив в киностудию,

Словно сорняк насеяли

Культурное Голиблудие.

 

Их менеджеры хитрые

Нашу мозгу импортируют

Ну, ничего, я быстро их

С глобуса – от-сортирую

 

Как Христофор не задумался,

Как дал маху Америго,

Они, пусть – без злого умысла,

А мне – закрывай Америку.

 

Ну, я терпел, сколько можилось,

Да в мире, гляжу, истерика,

Больно они – размножились

И я – закрываю Америку!

 

Пущай там сиу с команчами,

Вернут племенную политику,

Борются с наркоманчиками

Шерифами и полицией.

 

К Штатам тянусь порочным я,

Эх, не достать мне с берега,

Дайте, грин-карту срочную,

Съезжу, – закрою Америку.

ПРОЕЗД ПО НОВОГОДНЕМУ ГОРОДУ

 

            30—31/2012

Времени особый ход

В этот день недлинный,

Вот чуть-чуть и Новый год

Двинет с Сахалина.

 

Время разное в часах

Небо в чёрной саже

Часовые пояса

К разным креслам вяжут.

 

В лобовом стекле глаза

Новый год встречают,

Будто что хотят сказать,

Будто обещают.

 

Город в празднестве одежд,

Года под полою,

А под скатом снег надежд

Отхрустит в былое.

 

Ночь в хрустальных вся слезах

Под салют мерцает,

В заднем зеркальце глаза

Старый год прощают.

 

Фейерверки за окном,

Теплый мир машины,

Но разбавлен снег стеклом.

Берегитесь, шины.

 

В темноте очков глаза

Как снежинки тают,

Что-то мне хотят сказать,

Но,
                                                                 
не обещают.

ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ

27/12/2012

 

Видно есть долги по силе

И потенциал сберёг,

Раз дожить мне разрешили

До полсотни четырёх.

 

Вновь сознание считает

Всех годов моих гроши,

Талым снегом год стекает

Под сугроб моей души.

 

Время – словно снег тот тает,

Сырь тепла со всех боков

И омела затеняет

Синеву меж облаков.

 

Год в окно стучится новый,

А в кармане ни шиша,

И не то, чтобы Христова,

Вся расхристана душа.

 

Пара псов мне охраняет

Пыль служебного крыльца

И за кость во мне признает

Бога Духа и Отца.

 

Планов гладь вся в сетке трещин,

Снова полон клюв забот,

Мне на год осталось меньше,

У страны – свой Новый год.

 

А декабрь погодой снова

Зиму кренит на крыло,

Лучик солнца, лучик слова

Берегут моё тепло.

 

Шляпы снега с крыш снимает

Львов последние три дня,

О несбывшимся мечтая,

Теребит душа меня.

 

Хоть судьба жестка как прежде,

Парка ткёт седую нить,

Брестской крепости надежда,

Заставляет дальше

                                     Жить.

МУРАВЕЙ

17.07.2012 г.

 

Цивилизации их свет,

Почти невидимый нам с вами,

Хотя струится под ногами

Уж столько миллионов лет.

 

Сколько живёт муравей

В подгородской нашей «тесни»?

Сколько живёт муравей?

Если конечно, не – Если…

-----------------

Если его скорлупу

В сверхскоростном нашем раже

«Мерс» (как ладонь по клопу)

Вмиг об асфальт не размажет.

 

Если, когда всё допьют,

Посоловевшие «други»

В землю бутыль не вобьют,

Панцирь взломавши упругий.

 

Может, «туристик-топтарь»

После портвейна, затейник,

Выжечь метровый «гектар»

Там, где стоит муравейник.

 

В нашей стихия беде

Плач вызывает и стоны,

А в муравьином гнезде

Враз гибнут полмиллиона.

 

Сам, не в пример я зверью,

Редко под ноги глядящий,

Век мог скосить муравью

Твёрдой подошвой летящей.

 

Сверху

по жизни плыву

Над муравьиною «тесней».

----------------

Сколько… я сам проживу?

Если, конечно, не –

 Если…

ЛЬВОВСКИМ СПЛЕТНИЦАМ

 

2012 г.

 

В годах моих проносятся века,

Мы были хороши (издалека)

В духовно-платонической связи,

Барахтаясь по нос в родной грязи.

 

И телом не касаясь ни чуть-чуть,

Мы удивляемся, откуда взялась муть,

Откуда знают то, чему не быть:

У нас и не было. А вам – не позабыть!

 

Метёт молвищей нас помоев помело,

Что щедро сеет непросеянное зло,

И уши-души заражает ген больной,

Вампирный социум, грызущий мозг спинной.

 

Я с половиной этих женщин не знаком

Не пил, не дёр, и мысли под замком.

А жизнь моя – в хреновости стихий ­

Ужель важней, чем все мои стихи?

 

Мне надоело извинение в очах

И шкуры дохлых псов, что на плечах.

Я за других не буду отвечать:

Плечо подставлю – под свою Печать.

 

КРЮК

                     04,2012 г.

 

Ну, бывало – разозлят где-нибудь,

Право слово, не сдержусь матернуть,

А в душе – спокоя нет испокон,

И иду я – «повисеть на балкон».

 

Абы не было людей – если цель,

Будь то Сихов, Новый Львов, Цитадель,

На девятом и на третьем висел,

Нет ума, так силы есть, но ведь цел?

 

Повисишь минут эдак с пять,

Ни одна не вспомнит ведь блядь.

Заскучаешь… – и рывком на балкон,

Как ни в чём да ни бывало – закон.

 

Удивляются: «Андрей, где ты был?»

«Где я был… давно о вас я забыл –

Бумерангом (как и вы обо мне).

Будем пить? Или опять о херне?».

 

Только вот однажды, в Москве,

Мне за мой авантюризм был ответ.

Перепили мы с братком, он уснул.

Стало скучно. Я к окошку шагнул.

 

Нет балкона, правда, слева есть крюк,

Я прикинул зоркость глаз, силу рук.

Перекинулся. Чуток повишу,

Протрезвею, на Москву подышу.

 

Вот меж окнами вишу на крюке,

Подоконник в левой крепкой руке,

Не тревожу никого (мол – «бон-то́н»),

Метров десять, ну и серый бетон.

 

Крюк под правою рукой крепко вбит,

Также крепко, как братан в хате спит.

Я на двух фалангах пальцев вишу,

Полной грудью (на прощанье) дышу.

 

Были силы – ни словечком не лгу,

Подтянуться только вот не могу…

Крюк «бетонно» вроде вбит на стене,

Ну и левая рука вся при мне.

 

И «ваще» я из себя – «весь ковбой»,

Ну, а пальчики слабеют – отбой.

Справа крюк чуть шевельнулся в стене,

Что-то ентот день – не по мне.

 

Чуть устал я на свободе дышать,

Всё вишу, но что-то надо решать.

Оттолкнуться от стены есть резон,

Пролететь через бетон на газон.

 

Десять метров: повезёт – перелом,

Да сдаваться почему-то «облом».

Боли нет – лишь равнодушье к судьбе,

Глянул вниз и брата стал звать к себе.

 

Он тянул, как мог – ни в дугу:

«Подожди, – кричит, – сейчас помогу!»

Побежал, чтобы соседей позвать,

Я ж вишу – уже на всё наплевать.

 

И все восемьдесят шесть килограмм

Некрасиво так повисли меж рам;

Подоконник тихо тает в руке,

Ну, а правая – на ржавом крюке.

 

Ничего не вспоминал – люди врут,

Или прыгать, иль держаться – всё тут.

Страха нет, а безысходность – не в счёт,

Думал – пальцы разожму и … почёт.

 

Вдруг, откуда только силы взялись,

Я повтором в тот бетон глянул вниз

И, без помощи (хотя брат тянул),

Подтянулся, в коммуналку «внырнул».

 

Тут соседи наконец подошли,

Попросили, чтоб мы оба ушли,

Чтоб, мол, не было нас тут до утра

(Пили ж, с суками, буквально вчера).

 

И ушли мы к братановым друзьям,

А в душе вопрос сидел, как изъян:

Для чего? За что сделал Бог,

Чтоб я к Жизни подтянуться не смог.

 

 

А вчера «сдавалось» всё хорошо,

Я 100 баксов под ногами нашёл.

Денег не было, купить чтоб воды,

А тут – сотня! Ну и дали «звезды».

 

Позже были мне копейки в ногах,

А я думал – или брать или на х…

Не пролил Господь на тему мне свет,

Что – «подарок», ну а что – «под ОТВЕТ».

НА СМЕРТЬ ИГОРЯ ЗАЙОНЦА

 

 

 

                                              1-2 июля 2010 года


В земных делах уж не при чём,

Далече от страны,

Он уже знает что – почём

С обратной стороны.

 

Был оптимистом по судьбе,

«Жуир», ценитель дам,

Но забирает смерть к себе

Отнюдь не по годам.

 

Казалось, вечно будет друг

Стоять как Колизей,

Но вера пошатнулась вдруг

В бессмертие друзей.

 

Крадётся вечность по пятам,

Как старый Агасфер,

Быть может, ноты есть и там

И музыка из сфер.

 

Быть может много в том краю,

Всего – к чему гадать,

Улыбку ж – тёплую твою,

Нам больше не видать.

 

 

 

HOME, SWEET HOME (УБИТЫЕ В ГАВАНИ)


                                                                           18.01.2008г

Мы шли по широтам и меридианам,

Прошкурены морем, погодой обманной,

Шторма, ураганы, пройдя не однажды,

А доски все в шрамах крюков абордажных.

 

За нашей кормой сотни миль и полвека,

А щёки бортов ждут тепла человека,

Два ядрами битых обшарпанных борта

И мы повернули к родимому порту.

 

Уже позади и круизы и фрахты,

Плывём к нашей бухте домашней барахты,

Где мол и где пирсы тепло излучают,

Где нас дорогие родные встречают.

 

Но гавань не та, что бывала когда-то

И мирные близкие, словно солдаты

Вдруг залпом претензий встречают в обидах

И втягивают в распоследнюю битву.

 

Не чаяли мы вот такого кончала,

Нам борт прокусили кнехт-зубья причалов;

Портовые краны грот мачту сломали,

А не посходили мы все тут с ума ли?

 

Нам что-то обидное в уши орали

И нервы канатов от мачт отдирали,

А сердце – наш парус – сгорает пробитый

Мы дома!

                Мы дома!!

                                Мы домом убиты.

 

И близкие, встречи с которыми ждали

Нам выгрызли мозг, да и душу сожрали;

От нас очень мало осталось акулам…

Сомкнулось болото над тихой лагуной.

 

Да лучше б вдали нам о доме мечталось,

Бичами морскими по свету скиталось,

Не в цели ведь смысл, а лишь только в движеньи,

Чтоб плыть к горизонту и без возвращенья.

 

Туда, где родился вулкан под водою,

Где каждое лье дышит скрытой бедою,

Где громы над Горном в штормах грохотали,

Да лучше б нам сгинуть под взрыв Кракатау.

 

 

Щепу нашей памяти в море уносит

«Зачем он вернулся? Что ждал?» - кто-то спросит.

На дно опуская нам шепчет истома:

«Мы дома,

                мы дома,

                                sweet home

                                                         мы дома.

АНТИВЕСНА


 

1. Пропали тёплые ветра

Прошли деньки грибных походов,

В разделах света и добра

Не обещает жизнь находок.

 

2. В зелёной плесени кора,

А высь в потёртой серой рвани,

Вокруг промозглая пора

Сырого разочарования.

 

3. В недавнем прошлом листопад,

Остались только дождь со снегом,

Но капли бьются невпопад,

Стекая в душу хладом неба.

 

4. Природы позднее сгорание

Как в эхо превращённый крик

И отмеряет отмирание

Срока снаружи и внутри.

 

5. Простор в безветрии застыл,

На лес ложится снег устало,

Седеет золото листвы

Как борода у аксакала.

 

6. На смерть похожий сон природы

Стук не разбудит топора,

Сады, поля и огороды

В пушистом инеи с утра.

 

7. Душа погодою грустна,

Деревьев чёрные скелеты,

Ложится в ночь – Антивесна,

А впереди – лишь Антилето.

ЧУВСТВО НОЧИ


 20.06.2007г.

 

Это не сумерки: очень похоже –

Двинулась ночь на случайных прохожих.

Хищные глазки блатных иномарок

Щупают воздух вблизи тротуаров.

 

Душное время сползает на город,

Тело булыжника кажется голым,

Мрачный тупик переулкам приснится –

С кем-нибудь что-то сегодня случится.

 

Пьяный пацан (час – и кончатся сутки)

Бьёт кулаком в телефонные будки,

Майку с души, словно кожу, срывая,

Мчит, спотыкаясь, под светом трамвая.

 

Чёрный тюльпан выпил красную розу.

Примет улыбка прощальную дозу.

Поздно нам за полночь свету учиться –

С кем-нибудь что-то сегодня случится.

 

Тихо, почти что убийственно тихо,

В нас растворяется липкое лихо.

Зло выползает из чрева маршруток,

И не до шуток, уже не до шуток.

 

Жертве с убийцей сегодня не спится,

Пробил их час – открывается список.

Пиво всосалось в вечернюю водку –

«Первый», — вошёл в милицейскую сводку.

 

Пусто внутри, но сдавило снаружи

Нескольких только к утру обнаружат,

Кто-то бесследно сегодня растает,

Движется время…

                            и ночь нас

                                               считает.

БЕЛКА


 

 

Что там скачет по стране, как по полу клизма?

Может, из Европы прёт призрак коммунизма?

С зоопарка ль кенгуру ломанулись стаей,

Или чей-то там гуру над землёй летает,

 

Упираясь в облака рыжей головою,

Мчит, вселяя в души страх бурей пылевою.

Может это НЛО – с дальних звёзд тарелка?

Приглядись, народ честной! Да ведь это…белка.

 

Мы, славяне, телом крепки как напитки наши:

Две недели водку глушим, две недели пашем.

А народ – он  вроде Вия – поутру уж синий;

Скачет белка по России, хвостик в Украине.

 

И обло, стозевно, лайя* – матюгами кроет,

Этим морду расфингалит, ну а тех – зароет;

Белозубенький оскал, рыженькая шёрстка,

Мягко спать нам на земле, под землёю жёстко.

 

Лей веселие в стакан. Чёй-то не весёло.

Мчится белка как тайфун, в пыль сметая сёла.

От Днестра до Колымы веет беспробудьем,

Распохмеленный зомбёж. Люди! Где вы, люди?

 

Пить заканчиваем поздно, начинаем рано.

Ухмыляются ичкеры: «Нет на вас Корана.

Что над Гитлером победа, вам, что над Мамаем,

Новый год народ справляет аж до Первомая».

 

Социальных потрясений заливаем раны,

Молодёжь семидесятых постарела рано.

После смерти матерей с хаты всё выносят,

Перегарный сквознячок на кладби'ще сносит.

 

В Подмосковье самогон водопадом льётся,

Девочка в 12 лет за стакан даётся,

А кому бухло не в кайф, те на героине.

Скачет белка по России, хвостик в Украине.

 

В беспробудном полусне вымирает нация:

Что в верхах, что за столом – всё галлюцинация.

Сколь народу эта власть на деньгу обидела

Так зальём дерьмо вином, чтоб глаза не видели.

 

Заметается хвостом жизнь, как след пургою,

Гнутся крепкие хребты под ярмом дугою,

И по рельсам в рай душа взъедет на дрезине,

Скачет белка по Руси…

                                               и по Украине.

 

обло, стозевно, лайя* чудище из Салтыкова-Щедрина

 

5, 20 сентября 2006 г.

СКВЕР ЖЁЛТОГО ДОМА


 (Заброшенная психбольница на ул. Смаль-Стоцкого)

                                                                                     ночь 5.11.2007г.

За хилой оградой движуха на фирмах

Чредой иномарки, потоком народ,

Активная жизнь современного мира,

Что вдоль по эпохе стремится вперёд.

 

Но сквер с трёх сторон отгорожен от мира,

Австрийская кладка, след польских шрифтов,

Проход по аллейке унылой и сирой

Меж древних деревьев и жухлых кустов.

 

Растёт можжевельник, каштаны и ели,

Обломки скамеек по кругу стоят,

Заросший, замшелый фонтан опустелый,

Прогнившие брёвна, где кучей, где в ряд.

 

Проходишь под низкие своды подвалов,

Столетние стены сочатся водой,

Трухлявые доски все в чёрных провалах

И воздух пропитан ушедшей бедой.

 

Была психбольница для неизлечимых,

Как скажут львовяне – «ещё за Польщи»,

След дряхлой эпохи во всём различимый,

Дыхания нового здесь не ищи.

 

Я сам бы свихнулся, бродя тут годами

Среди погружённых в «иное» людей,

Смотрели безумцы пустыми глазами

В круги от дождя на фонтанной воде.

 

А ночью растают соседские фирмы,

По влажному скверу промчит ветерок

И шепчут деревья про тайны их мира,

Про жизни крещённые именем Рок.

 

Здесь ветви как судьбы изогнуты в корчах

И в ноябре – сто десятый уж год

Всё кружатся листья в безлунные ночи,

Шуршаще-безумный ведя хоровод.

 

Под ветром то громче, то тише их шорох,

Всё явственней звуки и слышится в них,

Как будто на польском ведут разговоры

Безвинные души безумных больных.

МОСКАЛЬСКОЕ РЕТРО


              

11.09.2006г.

 

Когда-то под единым флагом

Из-под звезды стремились ввысь,

Не замечали мы ГУЛАГов,

Поскольку поздно родились.

 

Глядели с уваженьем страны,

Как затянувши пояса,

Мы покоряли океаны,

И били вешки к полюсам.

 

Грозили Кубой «дяде Сэму»,

Не веря в басни о богах,

Мы свято верили в систему,

В Колосс на глиняных ногах.

 

Но лишь отведали свободы

Чуть свежануло ветерком,

Сцепились «братские народы»,

Всё полетело кувырком.

 

Надежды наши и успехи

Ветра эпохи замели,

Кто порубил в пургу нам вехи?

Кто флот оставил на мели?

 

Мы разделились как амёба

На кучку недогосударств,

Нас потянуло к небоскрёбам,

Всё ждём, кто больше нам подаст.

 

Без обязательств, без культуры

Мы прёмся в НАТО и ЕЭС,

Как в чащу вымершие туры,

Как алиментщики на ГЭС.

 

Мы самостийно-гоноровы,

Крадём, где даром не дают,

Печёмся о судьбе народа,

Клепая личный свой уют.

 

Пиратский флаг на рее реет

Живём как будто второпях,

Одни с верёвкою на шее,

Другие в золота цепях.

 

Прилипли к жизни мы скотиньей,

Давно уж белый свет не мил,

В пиратской общей паутине,

Что криминал годами вил.

 

И хочется сказать уж «Хватит!»,

Инерции сломав закон,

Но ждём, пока по нам покатит

Судьба асфальтовым катком.

 

На товарняк сменили спальный

Вагон, где в дрёме ехал ты;

Период нацио-анальный

В вагине вязкой нищеты.

 

Пришло крутое поколенье,

Рука не дрогнет на цевье,

Кто в рыжем* воодушевленьи,

Кто с ног до носа в рыжевье.**

 

Нардепы – цельные натуры

(Не пропадёт их скорбный труд),

Портфели делят, делят шкуры,

Что только завтра с нас сдерут.

 

Зарплаты тают облаками,

Власть «лечит» новым нас враньём,

И злобно клацает клыками

Дремучейшее рогульё.

 

Нам в переломанной эпохе

Костей похоже не собрать.

Пока совсем не стало плохо

Пора на west*** восток менять.

 

Пускай нас там совсем не ждали

И нам никто не будет рад,

Да только тут уж так достали,

А обещают во сто крат.

 

Теряя почву под ногами

И новую не обретя,

Прощаюсь с прежними богами,

К богам неведомым летя.

 

рыжем* - читай – померанчевом (украинизм времён «Оранжевой революции»)

рыжевьё** - золоте (сленг)

west*** - запад (англ.)

1|2|3|4|5